АРВО МЕТС

ГОДОВЫЕ КОЛЬЦА

* * *

Молодые девушки

похожи лицом

на небо,

на ветер,

на облака.

Потом из них получаются

верные жены,

лица которых похожи

на дома,

на мебель,

на хозяйственные сумки.

Но их дочери

вновь похожи лицом

на небо, ветер

и весенние ручейки.

Под ОКНОМ

Нет огня.

Ты спишь.

Или не спишь...

Утром следов не найдешь.

Остались под снегом.

ВЕСНА ПОЭТА

Лижу мороженое.

Хорошо, если лижу.

Значит, пришла весна.

Смотрю на девушек.

Наши взгляды фехтуют.

Побеждаю всех.

Смотрю на золотые ноги.

Я не виноват,

ноги так красивы.

Лижу мороженое.

Нос урчит, как гармонь.

Макушка касается неба.

* * *

Ливень солнца!

Одуванчики -

лужицы на траве.

Пчела

сосет солнце,

как поросенок,

ногами в золотой пыльце.

УТРО

Проснулся -

кто-то шуршит на стене.

Луч солнца с рыжей головой

бегал вверх и вниз.

Второй раз проснулся -

кто-то тихо стонет.

Бледный луч угасал.

В третий раз проснулся -

громкое солнце

подпрыгивало на столе,

хохотало,

хлопало в ладоши.

- Вставай,соня!

- Отстань! - сказал я. -

Сегодня воскресенье.

* * *

Тихо уснули сопки.

Росинки отражают.

звездный свет.

Темные листья

начинают песню ночи.

Пахнут

будущие грибы.

* * *

Вечерами девушки

шли на танцплощадку,

перепрыгивая через канавы,

туфельки бережно неся

в ладонях,

словно капельки счастья.

* * *

Страшно, когда на дереве

два листа...

Тепло уходит в ствол,

как покойник,

опускается в корни.

У тепла спина в сырости.

Вот так и падают листья...

* * *

Из-за туч

выходит луна.

Земля полна звона.

В такую ночь

распускаются

ледяные розы.,

* * *

Кто-то прядет

внутри котенка.

- Нур-нур, нур-нур, нур-нур.

Иногда засыпает.

Смотрит в окно.

Снежинки летят...

* * *

Как сладко

превращаться в пух...

Стать легким,

как ненаписанный стих.

Светлые линии,

орнаменты,

пятна.

Когда прилетает жар-птица,

я уже сплю.

* * *

На тебе играет листва.

Солнечные лучи

перебирают пальцами.

И трогают

разные голоса.

Трепещешь от прикосновений.

А музыку слышат

только мои глаза.

* * *

Больше всего

люблю тебя босую.

Рыжую от солнца,

как медный таз.

Ты пропахла

водой,

синим простором,

веслами,

протекающей старой лодкой.

* * *

Тихо стрекочут часы.

Мы вдвоем.

Я

и твои огромные глаза.

Мы встали в длинную очередь

за счастьем.

ТВОИ ВОЛОСЫ

Когда распускаешь волосы.

вдруг исчезаешь за ними

и ускользаешь куда-то

куда мужчине нет доступа.

Там ты, наверно, и заклинаешь,

чтобы мне было хорошо.

ОСЕННИЕ ПРОГУЛКИ

Легко ранить

звуком баяна,

уголким желтого листа.

* * *

Ты придешь -

если не буря,

гром,

землетрясение.

Ты придешь -

если не солнце.

лужи,

листопад.

Ты полна

золотыми рыбками.

Я - черным углем.

В ЦЕХЕ

Хочу увидеть...

Только в мыслях можно увидеть,

как из металла,

солидола и ругани

встают гриновские города.

Хочу обнять красоту

и никак не могу.

Между трудом и красотой -

десять превращений.

* * *

Здесь поют городские соловьи -

визжат пронзительно тормоза.

И люди бегут на светофоры,

как футболисты

за мячом.

* * *

Памяти Эрны

(отрывок)

Трудиться.

Порой улыбаться.

Выйти замуж и рожать детей.

Посылать их, как письма, в будущее.

И превратиться снова в землю.

В жизни таится некий упорный смысл,

который и я ищу.

* * *

Незримый,

разъяренный зверь

рычит в темноте

ночных аэродромов.

Это время

требует властно

нашей плоти,

крови и нервов.

* * *

Утро рабочего дня

не спрашивает о желаниях.

Железной рукой

подйимаю себя с постели.

В ночи идут черные тени.

От метели слипаются веки.

Но ни в какой метели

не заносит заводскую дорогу.

В ночи непрерывно идут

черные тени.

* * *

Моторы.

собранные нами,

были все

на одно лицо.

Не отличить

работу уголовника

от работы

поэта.

* * *

Я - дух созерцания.

А где-то ходит по земле

дух действия

и делает все

без меня.

Мы - два великих духа -

тоскуем от неполноты.

В разделенном мире

многие вeщи

ищут друг друга.

* * *

Мы с тобой

песочные часы.

Я прибываю -

ты убываешь.

Я уже не прибываю -

ты все убываешь.

* * *

После поэтов,

не любящих простоты,

я хочу - к ее истокам.

Хочу домой,

где отец - садовник

и собирает книги.

Мать моя все полнеет

И задыхается -

будто несет на себе

меня, мою поэзию,

запутанную жизнь и поиски.

* * *

Личность мгновенна

на улицах города -

подобно вспышке магния.

* * *

Могилы сровняются с землей.

Когда-нибудь будем седой древностью.

Кто-то спасет наше лицо,

соберет соль слез, золотую пыль улыбок.

Я не тот, кого мир ждет,

но помогаю ему

открывать свинцовые двери.

* * *

Дома, трамваи.

Магазины, кастрюли.

Хожу среди них,

как марсианин

среди памятников

непонятной цивилизации,

поставленной наспех

для первых потребностей.

...А где-то внутри

по тихим углам -

кристаллы музыки.

* * *

Исчезаю в весне,

в толпе,

в лужах,

в синеве.

И не ищите.

Мне так хорошо...

* * *

В огромном городе

столько красивых девушек...

Любуюсь ими без устали.

Иногда улыбаются мне.

И я вполне счастлив.

И только к вечеру замечаю,

что остался один.

* * *

Девушки ткут голосами

звонкую пряжу.

Песня замирает,

если чьи-то шаги

приближаются к двери.

Девушки поют,

заманивают к себе.

* * *

Как ласточки

на проводах,

они сидят

на балконах -

маляры,

штукатурщицы.

Как воробьи,

заглядывают

ко мне

в окно.

Отчего

так поздно

просыпаюсь?

Отчего

весь день

окружен книгами?

Часами сидят.

И все-таки

дом встает.

* * *

Бездомная собака

приноравливается к ходьбе.

Делает вид,

будто идет

на невидимом поводке.

Человек отворачивается.

И она постепенно

отстает.

* * *

На пустыре

то и дело

возникают отрешенные фигуры

гуляющих с собаками.

Спасибо вам, псы,

выволакивающие нас

из суеты.

* * *

Я добрый,

но такого

живо слопают.

И вот свою

бульдожью хватку

я вывожу гулять

на поводке.

Пес грациозно

поднимает лапу,

как скрипач смычок -

вот-вот польются

дивно звуки...

Мой пес,

с тобой

я полнокровный современник

зубаст,

мордаст,

клыкаст.

ЗАБЫТАЯ ДВЕРЬ

Понурив голову,

стоит дверь,

в которую никто не стучится.

Любят стучать в бронзовую дверь.

Любят стучать в резную дверь.

Сокровище

пылится за забытой дверью.

* * *

Весь день

я искал одиночества,

чтобы слушать тебя.

Ты гудишь во мне,

как орган

в высокой церкви.

* * *

А не стать ли мне

водителем троллейбуса?

Вместо названий остановок

я буду читать

свои стихи.

* * *

Девушки

гораздо тоньше поэтов...

Я чувствую

бедность свою,

когда ты вдруг

сидишь и молчишь,

в глазах большие

испуганные тени.

* * *

Весь день мы ходим среди людей.

По вечерам остаемся одни.

Лампа и чернеющие углы.

Люди исчезли, словно призраки,

как будто мы днем

ничего не делали для них.

* * *

Озабоченный человек

ходит взад и вперед

по половице -

словно кто-то

запер его

на ключ.

* * *

Никогда при жизни

он не важничал так,

мой скромный,

незаметный отец,

как лежа в гробу.

У него, согбенного.

обнаружился

орлиный профиль,

схожий с теми,

какие обычно

чеканят на монетах.

* * *

Желтый лист

плывет

мимо моего лица.

Что-то говорит.

Что-то поет.

И даже

упрекает в чем-то.

* * *

Поэт стоит в очереди за вермишелью.

Здесь же и его почитательницы.

Поэту немного стыдно.

Он стоял на эстраде,

словно маленький принц,

который никогда не ест.

* * *

Я влюблен

в красоту

простых вещей,

которые тихо горят.

как рябина

в осеннем саду.

В молодости

мы мчимся

мимо них.

И только потом

открываем

настоящих друзей.

* * *

Стипендия в кармане.

и я не спешу

истратить ее.

Весь вечер

передо мной

волшебный край возможного.

Весь город в огнях

на моей ладони.

По три копейки

пью газировку.

1966

* * *

Люблю уплывать в темноту...

Никто не увидит

грустные глаза.

Никто не смеется

над костюмом

Чарли Чаплина.

Вернусь, разложу

белый лист на столе.

Так живу -

как чудище

из "Аленького цветочка".

* * *

Безденежный человек

ходит по городу.

Туманные звезды

дрожат на морозе.

Безденежный человек -

безрукий человек,

безногий человек,

безглазый человек.

В городе зажигаются огни,

и все видят -

у безденежного человека

голубые глаза.

Это не помогает.

* * *

Я не могу смотреть,

когда кондуктор, как нищий,

протягивает руку за копейкой.

И даже столовая самообслуживания

вся в перегородках.

В четыре гудит гудок.

Вот идут большие руки - без головы.

Вот голова -

без рук.

1962

* * *

Этот странный обычай

присваивать людям имена

(или иногда номера)...

Без имени я уйду.

Без имени разве найдут.

1967

ЧАС "ПИК"

Метро "Таганская" -

образ Дантова ада,

где слепни кусают,

где пытают

Франческу да Римини.

Сверху все видно -

головы качаются,

словно тростник

на ветру.

1968

* * *

Хочу смыть красоту твою,

как делает время,

чтобы добраться

до сути твоей,

чисто обыденной.

В глубоком раздумье

мне удается -

тебя разделить.

Как только появляешься -

ты прекрасна.

* * *

Человек встает у кассы.

Ищет что-то в кармане.

Протягивает в узенькую щелочку.

Мы живем на Луне.

Деньги - наш кислород,

отпущенный нам в баллонах.

В ЧИТАЛЬНОМ ЗАЛЕ

Девушки особенно земные,

когда они сидят

в чулках,

а туфельки,

словно футляры скрипок,

рядом лежат

на боку.

* * *

Когда я иду,

как старый Рембрандт,

кто подозревает

во мне

поэта?

Рвется подкладка палъто.

Рвется судьба.

Я бы мог запросто

так жить,

если бы не было

красивых девушек.

* * *

(отрывок)

Разрывы бомб

в далеком Вьетнаме

аукнутся здесь

уродством лиц,

зданий,

вещей.

1968

В РАБОЧЕМ ОБЩЕЖИТИИ

Здесь история движется медленно

и редко заглядывает в комнату,

где четыре серые кровати.

Сюда бутылка приходит

проще, чем книга.

Парни здесь

ощупывают жизнь руками.

Я чувствую, как играют

неисчерпаемые силы,

словно мускулы под рубашкой.

Комсомольск-на-Амуре, 1963

* * *

Я слышал

тяжелое дыхание

за дверью.

Открыл -

и нашел пьяного парня.

Лежал как труп.

В остроносых ботинках.

Рядом рвота,

как мясо кеты.

С тех пор

часто слышу

тяжелое дыхание

за дверью.

Открываю -

никого нет.

Но я чувствую -

парень

лежит где-то

и стонет сквозь сон.

Комсомольск-на-Амуре, 1962

* * *

Вечный двигатель...

Вот он изобретен -

вагон метро

кольцевой линии.

Входят новые люди.

И выходят.

А ты сидишь,

как древний мудрец,

усмехаясь в бороду.

Потому что видишь,

как исчезают

поколения.

ИЗ СТИХОВ О БУХАРЕ

* * *

Посидев на коврах,

потянув

пиалу за пиалой,

конечно же, не побежишь

изобретать ракету.

Но зато

погрузишься в дремоту,

невзначай

прикоснешься к вечности.

1967

* * *

Как я чувствую естествeнность...

И как я далек oт нее...

Десятки связей порвались

между взглядом и словом,

словом и делом,

желанием и исполнением.

* * *

Куда я вас приглашу?

В келью мою,

полную книг?

Где на бумаге

столько происходит.

Где на деле

ничего не произошло.

* * *

Как три года назад:

воробьи чирикают

в моей подошве,

когда я иду

по лужам

и по листьям.

* * *

Н.М.

Вот уже кончается

мой ледниковый период.

А ты скажи,

легко ли тебе

было дыханием

растопить

мои айсберги?

* * *

В июльских травах

еле мелькают

наши головы.

И звонко хохочет

мой малыш.

* * *

Золотое облачко

поплыло

мимо окна.

Засветлели

все стены комнаты.

На крылечке -

женушка моя.

* * *

Гудение пчел

заставляет звенеть

цветы,

затем деревья

и, наконец,

весь наш сад вокруг.

Неведомая струна

задета

и во мне.

* * *

Я помню из детства

запах земли...

Помню, как я полол,

руки словно в перчатках

из меха крота.

Положил бы мне кто-нибудь

на щеку

такую руку...

* * *

Мой дед

сам сколотил

себе

такой хороший,

пахнущий смолой

гроб.

Я увидел его

на чердаке

в снопе солнечных лучей,

когда был маленьким.

ТАЛЛИННСКИЕ КАМНИ

Безымянным строителям церкви Олевисте

Когда здесь ходят,

эти камни

гулко молчат.

Мечты и стоны людей

замурованы в них.

Эти камни -

кляп во рту

у веков.

Но руки свободны.

И человек творил.

Мечты и силы

собраны в фокус,

чтобы уйти

из плена вещей.

Острые шпили

подымались к небу,

предчувствуя смутно

стройность ракет.

Но горючего не было.

И под сводами

прозвучал хорал.

Зто люди,

честно перешедшие

в камень,

потому что так

приказала эпоха.

Их не видно.

Но они есть.

* * *

Вхожу в Эстонию

с опаской,

словно в море,

от которого долго

был вдалеке.

О чудо! -

волны подхватывают меня.

* * *

Поезд заорал, как маленький ослик.

Тихонько стал ступать.

Три серебристые елочки на стекле.

* * *

По улице идет женщина -

круглая,

прозрачная,

как антоновка.

Она несет в себе человека.

Счастливы женщины,

носящие в себе будущее!

НА ЭСКАЛАТОРЕ

Людям не на что смотреть,

и они глядят вперед -

будто в вечность.

Сосредоточенные лица,

свободные от мелочей.

Так изобразят нас

на мозаиках будущего.

А мы -

мы сходим с лестницы

и становимся опять людьми.

* * *

Поэт идет по Земле.

Вот он уже

у края планеты,

где зияет Вселенная.

И, ничего не замечая,

делает шаг.

* * *

Синий и белый февраль...

Я не знаю сам,

почему иду к березе

и смотрю вверх,

в небо.

Стою и стою...

* * *

Далеко,

как в опрокинутом бинокле,

живет моя мама

в деревянном доме.

Возвращается вечером

в холодную комнату,

привычно пошарив рукой

в пустом лочтовом ящике.

* * *

Вешая пеленки

на балконе,

вдруг останавливаешься,

ошеломленный мирозданием.

У кончиков пальцев

мерцает звезда.

* * *

Где взять

столько счастья

для всех людей,

заполняющих

площади города?

В глазах

у каждого

бабочкой

между оконными рамами

бьется душа.

СТИХИ трех лет

1990-1992

* * *

Где вы,

мои безмятежные годы...

Читаю стихи

Дельвига,

чистые

как поцелуй ребенка.

* * *

Толпой,

с перекошенными лицами,

работая локтями,

ринулись все

приобщиться

к злобе дня.

Как каторжник

к тачке,

мы цепью прикованы

к злобе времени.

* * *

Чудеса перестройки.

да и только...

Бессловесные рабы

во мгновение ока

превратились

в крикливых хамов.

* * *

Аж накалилась

от злобы

крапива.

Нет-нет,

да прожжет

насквозь...

Но как она

младенчески невинна

перед алчной,

сатанинской,

бессмертной

злобой

людской!

* * *

На Арбате

собратья-поэты,

рыцари правды,

не жалея горла,

кроют Мишу

и Раису.

А потом

потными пальцами

пересчитывают

пачки купюр.

1990

* * *

Сиротливо чернеют

ребра купола.

На колокольне

покосившийся крест.

А внизу между тем

жизнь идет своим чередом.

Мальчишки играют в войну.

Пастух, матюгаясь,

щелкает кнутом.

Бабы с мешками

спешат в сельмаг за хлебом.

На скособоченной -

но в другую сторону -

доске объявлений

афиша кино:

"Интердевочка".

ДВЕ СТАРУШКИ

Одна как клеш

впивается в тело,

сосет кровь.

А другая

весела, легка

как солнечный лучик.

* * *

Народ наш -

сфинкс

многомиллионноголовый...

Какие еще тяжести

выдюжишь ты

на своих плечах?

От какой соломинки

Лопнет твое терпение?

И опять будут

реки крови?

* * *

Цивилизация,

возведенная

на липкой крови,

на предсмертных хрипах

животных

на бойне,

сама

время от времени

скатывается

к бойне.

* * *

Даже и мне

было немного не по себе,

когда двое с ружьями

и с собакой

начали медленно приближаться.

Но каково

диким уткам?

* * *

Какие крупные здесь звезды...

И какие они живые...

Таинственный неба чертеж

начинает с тобой говорить,

но язык его, увы,

племя человеческое забыло.

* * *

Воздух наполнен

золотым отсветом

осенней листвы.

Кажется даже -

где-то невдалеке

купола храма.

* * *

Годовые кольца

все больнеe

врезаются в душу.

ОСЕНЬ

Березы,

как тоненькие свечи,

загорелись за полем.

* * *

Ржавая кольчуга

Дон Кихота

заставляет

прямо держаться.

Не дает

от усталости

упасть.

* * *

А говорят -

золотой век...

Тютчев спасся

только потому,

что прикинулся

не поэтом.

* * *

Я и сам не знаю,

как меня,

парня из эстонской глуши,

настигла судьба

русского поэта.

...Со всеми

вытекающими последствиями.

* * *

Страна

бесконечных очередей,

которые, как змеи Лаокоона,

обвили нам

руки и ноги

и давят

на горло...

* * *

Страшнейшая из осад -

осада нищеты:.

Гнилые нити

рвутся вокруг

как шрапнель.

И кажется -

само время

прогнило

и вот-вот порвется

* * *

Заботами

заслонили от нас

небо.

* * *

Пути цивилизации -

от Нагорной проповеди

к Нагорному Карабаху.

МОЛИТВА

Дай, Бог, сил

противиться злу .

Защитить малых детей.

милую жену .

* * *

Умею ли я

ценить

каждый миг

счастья

быть с тобой

и с детишками?

* * *

После ваших подлостей

мы навсегда отлучены

от наших улыбок.

* * *

Копать землю,

устав,

поднять голову

и замереть

перед красотой

золотой березы -

в этом, вероятно, и есть

предназначение человека.

* * *

Маленькое перышко

спускается с неба.

А птицы не видно.

Не капли дождя.

а капли свста

на потемневших вствях

яблони

в пору затяжных

осенних дождей.

* * *

Эстония моя,

маленькая,

за буреломами,

-за разливами рек.

Вот-Вот Отколется

и уплывет

вдаль.

1990

* * *

Гоняясь

за синей птицей

поэзии,

не забыл ли ты

о самом обыденном

и вместе с тем -

главном?

* * *

Мою маму

я на земле

уже никогда не встречу.

Какие страшные слова...

А могила -

за крепким замком границы.

1992

* * *

На руинах

ракетной империи

лижем свои раны.

* * *

Внимательно смотреть

и улыбнуться -

тогда земляника покажется.

* * *

Налетел вихрь

и осыпал нас

золотой метелью листопада.

* * *

А много ли

человеку нужно?

Краюха хлеба.

Кружка молока.

И светлый луч

над головой.

* * *

Рублевская синь -

просвет

в темных тучах.

Душа

вновь узрит

лазурность

и необъятность

небосвода

Руси.

Страница подготовлена Антоном Метсом

28.12.97;